В носу лодки раздался шум – резонирующий грохот – и она «клюнула» вперед. Люди попадали с сидений; Крюгер врезался в трап и отлетел, а потом вцепился в него, чтобы не упасть в проход.

Гофман вытащил из-под Крюгера свои ноги и ухватился за перископ.

– Срочное всплытие! – заорал он. – Вытаскивайте ее! Полный назад! Продуть носовые и кормовые! – Он бросил взгляд на Крюгера: – Вы задраили носовой люк?

– Не пом...

Грохнуло еще раз, потом носовой люк вылетел, и из торпедного отсека сквозь крошечные офицерские каюты ударила мощная струя воды высотой в пять футов и трех футов в поперечнике. Она устремилась в камбуз и в кают-компанию.

– Девяносто метров, господин кап-лей! – раздался пронзительный крик.

Лодка проваливалась. Крюгер вдруг ощутил себя невесомым, словно в лифте.

Что-то громко затрещало; где-то лопнул трубопровод; зашипел сжатый воздух. Командирская рубка наполнилась кислым запахом пота, затем мочи и наконец масла и экскрементов.

Еще раз загрохотало – на глубине в двести метров.

Темнота. Вопли. Рыдания.

За тысячную долю секунды до смерти Эрнст Крюгер протянул руку вперед, к торпедному отсеку, в будущее.

4

Подводная лодка стремительно погружалась. Она опустилась носом вперед на тысячу футов. Здесь, много ниже предельной для нее глубины, от давления разрушился сразу в десятке мест прочный корпус. Воздух устремился сквозь разрывы в искореженном металле, лодка вздрогнула и изогнулась. С вышедшими из строя рулями она начала кувыркаться и опускаться все ниже и ниже, миновав глубину в две, а потом – в пять тысяч футов.