И вся эта ярость была направлена против чернокожего человека, который угрожал ему в его собственном баре.

— Ты мне не скажешь, что здесь происходит? — не выдержал он.

Луис улыбнулся:

— Искупление греха, — вот что здесь происходит.

Десять минут одиннадцатого женщина встает. Они зовут ее бабушка Люси, хотя ей нет еще и пятидесяти и она все еще красива, с молодыми глазами и кожей, почти не отмеченной морщинами. В ногах у нее сидит мальчик лет семи-восьми, рослый не по годам. По радио передают «Блюз плачущей ивы».

На женщине лишь ночная сорочка и шаль, ноги босы. Но она встает, выходит из дому и спускается по ступенькам осторожными, размеренными шагами. Рядом с ней идет мальчонка, ее внук.

— Бабушка, что случилось?

Но она не отвечает. Это потом она расскажет своему маленькому Луису о множестве миров, о местах, где грань, разделяющая живых и умерших, так тонка, что они могут видеть, прикасаться, чувствовать друг друга. Она расскажет ему о дневных и ночных странниках, о тех заветах, которые ушедшие из жизни оставляют наследникам и которые не дают тем покоя.

А еще она расскажет о Дороге, по которой мы все идем, это наша общая дорога — для живых и умерших.

Но пока она только плотнее запахивает шаль на груди и продолжает идти к краю леса, где останавливается и ждет в безлунной ночи. Среди деревьев виднеется свет, будто с небес спустился метеорит, он все ближе и ближе к земле, вспыхивая и угасая, разгораясь и затухая. Жара не чувствуется, но в сердцевине света что-то полыхает.

И, когда мальчуган заглядывает в ее глаза, он видит в них горящего человека.

* * *

— Ты вспомнил Эррола Рича? — спросил Луис.