Я по-прежнему получал от него поздравительные открытки на Рождество. В прошлом году в сентябре мы обедали с ним в Бостоне, где у него были дела по продаже недвижимости в Белых горах, а до этого несколько лет назад я останавливался у него дома, когда мы с моей первой женой, едва поженившись, были проездом в Южной Каролине. Ему было сейчас ближе к сорока, он рано поседел, развелся с женой — женщиной по имени Элис, которая была настолько хороша собой, что и в дождливый день могла наделать переполох и остановить движение на дороге. Я не знал подробностей их развода, хотя, по моим прикидкам, Эллиот относился к такому типу мужчин, которые при случае не прочь выбиться из супружеской колеи. Когда мы с ним ужинали в прибрежном ресторанчике, при виде появляющихся в дверях девушек в открытых сарафанчиках его глаза чуть на лоб не вылезали, совсем как в мультиках.

— Да, мы, южане, народ замкнутый, все в себе, — затянул он с подчеркнутой медлительностью. — Да к тому же у нас, как бы и дел хватает.

— Это хорошо, когда есть хобби.

— Это точно. Ты все еще занимаешься частным сыском?

Как-то наша болтовня слишком неожиданно закончилась, мелькнуло у меня в мыслях.

— В некотором смысле.

— Ты сейчас как, в рабочем настроении?

— Зависит от того, что предлагают.

— У меня клиент под судом. Я бы не отказался от помощи.

— От Мэна до Южной Каролины порядочное расстояние.

— Поэтому я и звоню. Это такое дело, которое местных сыщиков не очень-то интересует.

— Почему?

— Потому что дело дрянь.

— И насколько?

— Девятнадцатилетний парень обвиняется в изнасиловании своей подружки, а также в нанесении тяжких телесных повреждений, результатом которых стала ее смерть. Арестованного зовут Атис Джонс. Он черный. Его подружка белая и из богатой семьи.

— Да, дело дрянь.

— Он говорит, что этого не делал.

— И ты ему веришь?

— И я ему верю, со всем своим уважением. Но, замечу, в тюрьме сидит полно народу, которые скажут, что не делали того, в чем их обвиняют.