- Да? - говорил я, выравнивая ярлыки на жидкокристаллическом дисплее.
Держа телефонную трубку между плечом и ухом, я строил египетскую пирамиду. Долбаную пирамиду Хеопса. Я планировал поместить в центр сооружения свою фотографию вместо мумии. Как символ вечности.
- Это Долохов? - спрашивала трубка. - Александр Евгеньевич Долохов?
Я закладывал фундамент и отвечал:
- Именно. Кто звонит?
- Песков Сергей Валентинович. Заведующий вторым отделением городской психиатрической больницы.
Мне звонил психиатр. Это было нечто новенькое, выброс свежего воздуха в затхлую атмосферу моего бытия. От неожиданности пришлось остановить строительство и откинуться на спинку кресла со встроенным вибромассажером. И даже чуть приподнять бровь.
- Психиатрическая больница, - задумчиво говорил я и спрашивал: чем обязан?
Кто-то написал вам на меня донос? Вы засекли номер моего мобильника в одном из этих идиотских sms-чатов? Или, быть может, к вам приходила моя жена? Она рассказала о том, что я работаю все двенадцать часов в сутки? А о персональной дороге в ад, усеянной трупами?
- Дело касается вашей сестры, - объяснял доктор. - Она у нас. В очень тяжелом состоянии.
- Да ну?
- Дежурная бригада доставила ее сюда несколько часов назад, - рассказывал доктор. - У вашей сестры была рассечена голова. Мы наложили пятнадцать швов. Сейчас она пришла в себя, но находится в состоянии глубокого шока: не говорит, не ест, не ходит. Вообще ни на что не реагирует.
Я сидел, скрестив под столом ноги, слушал слова доктора и замечал, что все вокруг изменилось. Все стало происходить как будто не со мной. Я видел себя, развалившегося в кресле и что-то мычащего в трубку, со стороны. Такое случается с людьми в абсолютно разных ситуациях: когда они впервые топят котят в алюминиевом тазике, когда вынимают из ванны дочь-суицидницу с перерезанными венами, когда их застают мастурбирующими в общественном туалете.
У меня было ощущение, что я смотрю цирковое представление откуда-то из верхнего ряда, а доктор все говорил:
- Ваша сестра потеряла много крови, но самое страшное заключается в том, что она вообще ни на что не реагирует.
Ранее мне в таких ситуациях бывать не приходилось, хотя повидал я многое.