До этого звонка жизнь не особо баловала меня подобными сюрпризами. В каждом художественном произведении обязательно присутствует такой момент, меняющий все кардинальным образом. Этакая точка преломления бытия. Наковальня, рухнувшая тебе на голову. Свойственные происходящему симптомы: тяжесть в анусе, покалывание между ребрами, привкус мочи во рту - присутствовали. Я был сражен.

А доктор продолжал и продолжал:

- В милицию позвонила соседка. Она слышала крики и звук ударов. Потом приехал наряд, они проникли в квартиру и обнаружили вашу сестру. Та лежала без сознания на полу в луже собственной крови, которая текла из ее головы. Говорят, там все было измазано кровью.

Я не верил своим ушам и почти кричал:

- Объясните мне, что случилось! На нее кто-то напал?! И почему она у вас в психушке? Я не понимаю!

- Видите ли, - отвечал доктор, и я надеюсь, Вероника Ивановна не подслушивала наш разговор. - Ваша сестра здесь, потому что установлено, что голову она разбила сама. Намеренно, об письменный стол.

- Я не понимаю, - повторял я, мотая головой. - Как это так? С чего бы ей самой разбивать голову об письменный стол? Да еще и намеренно.

В ответ доктор молчал. Ему было трудно говорить со мной. Ужасная работа - сообщать людям о том, что их родственники умерли или лишись рассудка. Это как удар худым стилетом под мышку: не смертельно, но очень болезненно.

- В начале соседка слышала ужасные крики, затем несколько ударов, - говорил доктор. - Ваша сестра сошла с ума. Она разнесла голову о письменный стол и потом залила все вокруг собственной кровью. Думаю, вам лучше заехать к нам сегодня. Мы поговорим более детально.

На автомате я отвечал:

- Хорошо, - и прекратил разговор.