Временами за деревьями пробежит олень, рыжей молнией в ветвях мелькнет белка. Тетерева здесь редкие гости, зато для певчих птиц лес — просто раздолье, белые же луни прилетают только на зиму. В конце весны распускаются рододендроны, и тогда аллеи словно превращаются в воздушно-розовые пути среди нежно-зеленой дымки молодых раскрывающихся листьев, и лес наполняется соловьиными трелями. В марте, хотя лес еще голый и темный, в нем уже ощущается пробуждение жизни, и кажется, что от земли исходит свечение, излучаемое имбирно-золотистыми буковыми стволами. Их кора как бы испускает серебристый свет. Но по ночам в лесу темно и тихо, он хранит спокойствие, которое не может нарушить ничто.
Забора вокруг владения нет, но в обозначающей его границы живой изгороди есть ворота и калитки из красного кедра, сквозь которые за редким исключением можно пройти лишь пешком. Главные ворота отделяют лес от дороги, ведущей на север от шоссе В-2428 и соединяющей Кингсмаркхэм с Кэмбери-Эшез. Там висит указатель — небольшая деревянная табличка с надписью «Тэнкред-хаус, частное владение. Просьба закрывать ворота». Столб с указателем стоит тут же, слева от ворот, и их просят закрывать, хотя, чтобы открыть, не требуется ни ключа, ни кода.
В тот вечер, во вторник 11 марта, в 20 часов 51 минуту ворота были закрыты. Детектив сержант Вайн, хоть и был старшим среди сопровождавших его офицеров, вышел из первой машины и открыл ворота. Пропустив все три машины, включая «скорую помощь», Вайн закрыл ворота. Дороги не позволяли развить большую скорость, но, оказавшись на территории частного владения, Пембертон устремился вперед, насколько это было возможно.