— Все-все?

— Что он терпеть не может Элвиса — это известно, еще известно, что, по легенде, он был ведущим гитаристом и певцом в каком-то баре в Орегоне, что его группа гастролировала по Европе, играя какую-то лабуду. С таким прикрытием он активизировался в Белграде, где якобы отыскались его «сербские корни». А потом втерся в команду, которая участвовала в боевых действиях.

— Так что же главное в его истории? — спросил наш сердцевед.

Я поразмыслил и ответил:

— Сортир.

— Но почему?

— Потому что в этой истории сортир — место преступления. Самое сильное место.

— Как для вас Малайзия?

«Это следовало предвидеть».

— Если вы хотите поговорить об Азии, — сказал я, — то пройдите к Зейну. Его тайно наградили Почетной медалью Конгресса за тамошнюю службу. Его война давно закончилась, задолго до того, как прорезался я. Теперь единственное, что у него осталось, — эта железяка в его платяном шкафу плюс то, от чего он поседел и что заставляет его в ужасе просыпаться по ночам.

— А что заставляет в ужасе просыпаться вас, Вик?

— Слушайте, сегодня мы встречаемся в последний раз. Какой смысл копаться во всем этом теперь?

— Огромный смысл. Поскольку это последний раз, вам гораздо безопаснее рассказать все мне, чем доктору Якобсену, когда тот вернется.

— Уж будто вы не оставите ему свои записи! Передавая их, вы сможете задержаться.

— Это вас задержали, Вик.

— Ну и что? Сидеть в Замке — не самый плохой вариант.