Его жена утверждает, что муж ей ни с кем не изменял! И тем не менее, прикончили его в излюбленном районе «голубых»… Итак, мы имеем четырех убитых мужчин, знаем наверняка, что трое из них — гомосексуалисты и предполагаем то же самое о четвертом. Все были убиты на острове, множественные колотые раны, сексуально-патологический характер порезов, особенно исполосованы ягодицы и половые органы. Жертвы, первая и третья, были убиты в своих квартирах, причем третьему затолкали в горло его же собственный отрезанный пенис. Двух других убили на улице, а мужчину-проститутку в переулке, отходящем от Колумбус-авеню. Таким образом, мы имеем дело с сексуальным убийцей, Джеком-потрошителем, маньяком, который охотится исключительно на «голубых» и только в пределах Манхэттена.

— Он удачно выбрал город, капитан. В Нью-Йорке этого «добра» навалом.

— Возможно, — сухо согласился Эдельсон. — Три дня назад шеф полиции опять вызвал меня к себе. Я передал ему собранную информацию и доложил, что мы решили опросить известных мокрушников, грабителей, торговцев наркотиками и мужчин-проституток… «Меня интересуют только результаты! — резко перебил меня шеф. — Расследуй, что хочешь и как хочешь, но чтобы результаты были налицо! И смотри, чтобы репортеры раньше времени не пронюхали, что у нас тут косят „голубых“ словно тростник в страду!.». Наверное, — сквозь зубы пояснил Эдельсон, — городские власти больше всего боятся потерять доходы от «голубого» туризма. Ведь Манхэттен — это еще и всемирная Мекка «голубых». Уж я-то знаю!.. — капитан сделал короткую паузу. — Одним словом, после последнего разговора с шефом, дома я не ночевал. Я поселился в своем рабочем кабинете и с головой зарылся в бумаги по всем этим четырем убийствам. Одновременно я изучал всю оперативную информацию, день и ночь поступающую от нашей обширной агентуры. В нашем деле мелочей не бывает. Поэтому приходилось изучать все, что хоть сколько-нибудь касается «голубых». К настоящему моменту я знаю о «голубых» абсолютно все! Я знаю о «голубых» уже столько, что скоро меня либо стошнит за рабочим столом и я заблюю весь свой кабинет от пола до потолка, либо сам стану педерастом и брошу эту работу к чертовой матери!.. — В приступе служебного рвения капитан Эдельсон перешел на надрывный фальцет, но неожиданно осекся и хриплым шепотом произнес: — В конце концов, меня озарила догадка.