Александру понесло. Все, что она ежедневно видела по телевизору и читала в газетах, все эти киллеры, разборки и заказные убийства так неожиданно и страшно вторглись в ее, в общем-то, устоявшуюся жизнь с невинными интрижками и долгими романами и настолько потрясли своей кроваво-жестокой реальностью, что чисто инстинктивно молодая женщина попыталась отгородиться от действительности привычной броней милого кокетства и ничего не значащего легкого флирта.

Не понявший внезапных перемен в настроении взбалмошной красотки следователь недоуменно хлопал длинными, почти девичьими ресницами.

— Так что вы хотели спросить, Сережа? Давайте поскорей, пока меня на работе не потеряли.

— Александра В… В общем, так, Александра. Все, что вы мне сейчас рассказали по поводу возможных причин убийства банкира, — очень серьезно. Мы немедленно проверим вашу информацию. Причем — досконально. Но… вы же понимаете, такие вещи первому встречному не доверяют. Откуда у вас столь подробные сведения? Если не секрет, конечно.

— Не секрет. Володя… Владимир Моисеевич был моим лучшим другом. Если хотите — любовником.

Следователь ожидал чего угодно, но только не последней фразы. Обычная его клиентура была куда более скрытной и менее откровенной.

Окончательно сбитый с толку «Сережа» расцвел неожиданно для себя в подкупающе открытой, чуть смущенной улыбке. Пробормотал, застеснявшись:

— Простите… Честное слово, не хотел…

— Что, «любовница» не нравится? Давайте другое слово подберу…

— Не надо! — взлетели вверх, защищаясь, растопыренные ладони. — Я сам. «Старинный знакомый» устраивает? По-моему, звучит неплохо. Как раз для бумажного официоза.

— И все будут сально ухмыляться, да? Уж лучше «любовницу» оставить. По крайней мере, честнее.