— Платный, пять центов. Замок после себя зажмите, чтоб следующий не платил.

В замок был вставлен кусочек спичечного коробка, и дверь не закрывалась. Коробок она вставила на место и вернулась к столику, где сидел Джим.

— Что вам от меня надо? — спросила она, и он указал опять на чашку кофе и бутерброд:

— Подкрепитесь.

Она ела бутерброд, а голос мягко журчал:

— Плыли мы мимо острова, и окликнул нас голос…

В автобусе Джим предложил:

— Положите голову мне на плечо и спите.

— Мне и так удобно, — сказала она.

— Нет, — возразил он, — так вы бьетесь лбом о стекло.

Она снова уснула, и снова автобус остановился, она проснулась в страхе, а Джим опять повел ее в ресторан, опять заказал кофе. Там у нее заныл зуб, и она, прижав руку к щеке, искала в карманах и в сумочке пузырек с кодеином. Нашла, приняла две таблетки. Джим наблюдал.

Допивая кофе, она услышала рокот мотора и тут же вскочила, бросилась стремглав к автобусу, своему темному прибежищу. Джим держал за руку. Когда автобус отправился, она вспомнила, что пузырек с кодеином остался на столике в ресторане и от боли теперь защиты нет. Она обернулась, посмотрела в окно на огни ресторана, а потом положила голову Джиму на плечо и, засыпая, услышала:

— Там песок под ногой бел как снег, но горяч, горяч даже ночью.

Потом они остановились в последний раз, Джим вывел ее из автобуса, и они постояли минуту вместе, уже в Нью — Йорке. Мимо, через вокзал, прошла пара — женщина, за ней мужчина с чемоданами, и женщина говорила:

— Вовремя приехали, ровно четверть шестого.

— Мне к зубному врачу, — сказала она Джиму.

— Знаю, — сказал он. — Я подожду.

И он ушел, хотя она не видела как. Должен был мелькнуть синий костюм в дверях — но нет, никого.

Спасибо бы ему сказать, тупо подумала она и медленно пошла в вокзальный ресторан, снова спросила кофе. Во взгляде бармена, за длинную ночь насмотревшегося на пассажиров, отразились остатки сочувствия: