О'Киф сунул шлем в бардачок.

– За такие шуточки я тебе мозги вышибу, – злобно процедил он.

Куинн открыл от неожиданности рот.

– Что такое? – Он нажал на тормоза, и фургон остановился у обочины дороги.

– Ты, недоносок, меня по имени назвал!

Куинн вцепился в руль:

– Ты это о чем?

О'Киф махнул рукой в сторону фабрики:

– Да там, в цеху! Назвал меня Доном.

– Знаешь, я не совсем идиот.

О'Киф вцепился напарнику в глотку, его здоровенные ручищи клещами сжали худенькую шею Куинна.

– Не идиот, говоришь? – завопил О'Киф. – Ты у меня сейчас узнаешь, кто ты есть! – Он готов был задушить Куинна. – Вспомни-ка, ублюдок! Вспомни, что сказал!

Куинн не то что рта раскрыть, головы повернуть не мог. Когда О'Киф наконец его отпустил, он еле отдышался.

– Прости. Прости меня!

О'Киф откинулся на спинку сиденья.

– Да ты каждую минуту, каждую секунду обязан быть начеку. Здесь не в игрушки играют. Засветимся, нас никто вытаскивать не будет.

Куинн медленно съехал с обочины. Руки его дрожали.

В Лондоне они направились в деловую часть города. Остановив фургон, Куинн молча показал на очередь из машин, выстроившуюся на въезде в Сити. Полицейский пропустил одну машину, а его коллега подошел к водителю следующей.

– Что за цирк? – удивился Куинн. – Чего они ищут-то?

– Полицейские – это полбеды, – сказал О'Киф. – «Божье око», вот чего надо опасаться. – Он показал на установленную на стене камеру слежения.

– Эта камера находит регистрационный номер и за семь секунд проверяет его по компьютерной базе данных, – объяснил О'Киф. – Если машина краденая или за рулем кто-то из черного списка, тут уж такая стая полицейских слетается, мало не покажется.