— Вы нашли нашу крошку? — спросила фрау Элерс, обратив на Фабеля полный надежды взгляд.

— Не знаю, фрау Элерс. — Взгляд матери казался ему невыносимым. — Вполне возможно. Но нам хотелось бы, чтобы вы или герр Элерс провели формальную идентификацию тела.

— Выходит, может оказаться и так, что это не Паула? — В тоне герра Элерса Фабель уловил нечто похожее на вызов. Поймав краем глаза взгляд Анны, он продолжил: — Да, герр Элерс, этого нельзя исключать, однако у нас есть основания считать, что это — Паула. Жертва, конечно, старше, чем была Паула во время исчезновения, но ведь прошло три года. Кроме того, мы располагаем веским свидетельством, связывающим жертву с вашим адресом.

Фабелю не хотелось говорить, что преступник снабдил жертву своего рода биркой.

— Как она умерла? — спросила фрау Элерс.

— Думаю, нам не стоит вдаваться в детали до тех пор, пока мы не убедимся, что это действительно Паула, — сказал Фабель, и лицо фрау Элерс исказила гримаса отчаяния. Губы женщины задрожали, и Фабелю пришлось уступить. — Жертву задушили, — сказал он.

Фрау Элерс беззвучно зарыдала, содрогаясь всем телом. Анна подошла к ней и попыталась обнять за плечи, но фрау Элерс отшатнулась от девушки. В комнате воцарилось неловкое, гнетущее молчание. На одной из стен висела большая, заключенная в раму фотография. Снимок сделали обычным аппаратом, и увеличение было слишком сильным — на фото появилось зерно, черты лица девочки стали расплывчатыми, а зрачки в результате фотовспышки получились красными. Это была Паула Элерс. Она улыбалась в камеру, стоя за большим тортом, на котором розовым кремом была выведена цифра тринадцать. Фабель похолодел, поняв, что девочку сняли всего за день до того, как ее украли.

— Когда мы сможем ее увидеть? — спросил герр Элерс.

— Местная полиция, если не возражаете, доставит вас в Гамбург этим вечером, — вступила в разговор Анна. — Мы вас встретим. Машина приедет за вами примерно в девять тридцать. Я понимаю, что это поздно…