— Все нормально, — оборвала ее фрау Элерс. — Мы будем готовы.

Когда они шли к автомобилю, Анна молчала. Фабель чувствовал, что девушка как-то необычно напряжена.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Не совсем. — Она оглянулась и посмотрела на маленький печальный дом с ухоженным садом и красной черепичной крышей. — Это было тяжко. Не понимаю, как они могли выдержать столько лет. Три года ожидания. Три года надежд. Они верили, что мы отыщем их маленькую дочку; и вот теперь, когда девочку нашли, мы не можем доставить ее домой живой и здоровой.

Фабель отключил охрану и открыл дверцу автомобиля. Ответил он лишь после того, как они оба оказались в машине.

— Боюсь, что такова жизнь. Счастливый конец бывает лишь в кино. В реальной жизни все, увы, не так.

— Но все происходило так, будто они нас ненавидят.

— Так и есть, — печально произнес Фабель. — И как можно их за это осуждать? Как ты сказала, они ждали, что мы доставим девочку живой и невредимой. А мы сообщили им, что нашли кем-то брошенное тело. Они надеялись, что мы порадуем их… — Он завел мотор и закончил: — Теперь сосредоточимся наделе. Настало время навестить криминалькомиссара Клатта.

Нордерштедт страдает раздвоением личности, и это имеет официальное подтверждение. Как часть Большого Гамбурга он имеет телефонный код 040. Добираясь до Нордерштедта через Фульсбюттель и Лангенхорн, Фабель и Анна ни разу не оказались за городской чертой. Однако юрисдикция гамбургской полиции на Нордерштедт не распространялась, и местный комиссариат подчинялся Полицайпрезидиуму земли Шлезвиг-Гольштейн. Но ввиду близости Гамбурга и большого числа совместных расследований полиция Нордерштедта имела более тесный контакте коллегами из Гамбурга, нежели с прямым начальством, отвечающим за мир и покой на зеленых лугах и в крошечных городках Шлезвиг-Гольштейна. Анна заранее созвонилась с комиссаром Клаттом и договорилась о встрече в ратуше, где размещался полицейский участок центрального района города.