— Фендриха. Он действительно был ее учителем. Я не стал бы заходить слишком далеко, называя его подозреваемым… но в нем было нечто такое, что отличало его от других. Но у Фендриха в любом случае было железное алиби.

Клатт вместе с Фабелем и Анной приступил к анализу доклада. Фабелю было ясно, что весь ход расследования навсегда запечатлелся в памяти молодого полицейского. Он хорошо знал, что дела, подобные этому, означают бессонные ночи, когда ты обречен лежать, глядя в темный потолок, у тебя перед глазами встают образы мертвецов, а в усталом мозгу крутится вихрь вопросов, на которые нет ответа. Когда Клатт закончил говорить, а у Фабеля и Анны не осталось вопросов, они поднялись со стульев и поблагодарили Клатта за помощь.

— Мы сегодня еще увидимся, — сказал тот. — Насколько я понял, вы будете присутствовать при идентификации тела?

— Да, — ответил Фабель, обменявшись взглядом с Анной. — А разве вы там тоже будете?

— Да, если вы не против, — печально произнес Клатт. — Это я доставляю родителей в Гамбург. Если сегодня завершится дело Паулы, то мне хотелось бы там быть. Я должен с ней попрощаться.

— Я вас отлично понимаю, — сказал Фабель, хотя знал, что дело Паулы Элерс еще очень далеко от завершения.

Глава 5

22.10, среда 17 марта. Институт судебной медицины, Университетская больница Эппендорф, Гамбург

Клиника Гамбург-Эппендорф, включающая в себя как лечебные корпуса, так и учебные здания медицинского факультета Гамбургского университета, начинается у Мартиништрассе и напоминает небольшой город с паутиной дорог и дорожек. Клинический комплекс был конгломератом принадлежащих многим эпохам разновысоких строений. Мест для парковки в больнице не хватало, а самая большая площадка располагалась в сердце комплекса. Однако Фабель не сомневался, что в столь поздний час ему удастся найти место рядом с Институтом судебной медицины.