— А вы полагаете, что у нас есть шансы найти ее живой? — спросила Анна.

— Нет, — немного подумав, ответил Клатт. — Ведь вы хорошо знакомы со статистикой. Если мы не находим их в течение суток, то они уже почти никогда не возвращаются живыми. Просто Паула была для меня первым случаем пропажи ребенка. Я принял его очень близко к сердцу. Может быть, даже слишком. Было очень мучительно видеть страдания семьи.

— Она была единственным ребенком?

— Нет, у нее есть брат… Эдмунд. Старший брат.

— В доме Элерсов мы его не видели, — заметил Фабель.

— И не могли увидеть. Он на три года старше Паулы, и ему сейчас лет девятнадцать-двадцать. В настоящее время Эдмунд на действительной службе в бундесвере.

— Думаю, что вы его тщательно проверили, — сказал Фабель.

Когда происходит убийство, то в первых рядах подозреваемых оказываются члены семьи жертвы. Фабель не хотел ставить под сомнение профессиональные качества Клатта и сознательно произнес эту фразу не в форме вопроса, а как утверждение. Если Клатт и обиделся, то не показал виду.

— Конечно. Мы получили от него подробный отчет обо всех его действиях в тот день. При проверке все совпало. Мы несколько раз повторили допрос. Более того, брат настолько переживал за сестру, что заболел. Сыграть так не смог бы даже очень хороший актер.

Очень даже смог бы, подумал Фабель. Ему приходилось встречать множество безутешных любовников, друзей или родственников, оказавшихся впоследствии убийцами. Но тем не менее он не сомневался, что комиссар Клатт максимально тщательно проверил все семейство Паулы Элерс.

— Но вы, кажется, подозревали одного из учителей Паулы… — сказала Анна, сверившись со своим файлом.