Пришел санитар и проводил их в зал идентификации. Каталка с лежащим на ней телом была покрыта темно-зеленой тканью, а лицо покойной скрывалось под белоснежным покрывалом. Фабель дал возможность Клатту подвести Элерсов к телу. Анна прошла за ними следом, положила руку на плечо фрау Элерс и, что-то нашептывая женщине на ухо, дала сигнал санитару поднять покрывало. Фрау Элерс захватила воздух широко открытым ртом и вывернулась из-под руки Анны. Фабель увидел, что герр Элерс вздрогнул так, словно по всем мышцам его тела пробежал электрический разряд.

Тишина продолжалась не более секунды. Но и за этот краткий миг Фабель понял, что лежащая на каталке девушка вовсе не Паула Элерс. А когда тишину разорвал продолжительный, полный боли крик фрау Элерс, он знал, что крик этот не служит выражением горя. Это был вопль страдающей от бесконечного и страшного ожидания женщины.

Затем все они сидели в большой приемной и пили кофе из автомата. Фрау Элерс не замечала никого и ничего, уставив взгляд вдаль. Создавалось впечатление, что она смотрит в далекое прошлое. В отличие от нее на искаженном лице герра Элерса можно было увидеть гамму эмоций, включая недоумение и ярость.

— Но почему, герр Фабель?! — сверля полицейского взглядом, вопрошал он. — Почему он так с нами поступил?! Ведь девочка так похожа на Паулу… так похожа. Как можно быть таким жестоким?!

— Вы уверены, что это не ваша дочь?

— Конечно, прошло много времени… Она очень похожа на Паулу, но…

— Эта девочка — не моя дочь, — оборвала мужа фрау Элерс.

Она все еще смотрела куда-то вдаль, но в голосе уже звучала стальная решимость. Это было не допущение, а необратимая, тотальная убежденность. Фабель вдруг ощутил, как железная воля этой женщины перетекает в него, чтобы остаться там навсегда. Ненависть и ярость, словно горькая желчь, разлились по его жилам. Кто-то не только похитил молодую жизнь, но и безжалостно вонзил клинок в сердце другой семьи.