И это было не все. С большой долей уверенности можно предположить, что тот, кто оставил тело девушки на песке, тремя годами раньше похитил и убил Паулу Элерс. Если это не так, то с какой стати ему — или ей — втягивать в свою безумную игру семью Элерс? Одно тело — два убийства. Фабель оглянулся, чтобы навсегда закрепить в памяти горе родителей, горе семьи, снова мучимой неизвестностью и страдающей от иррационального, ничем не обоснованного ожидания.

— Мы, вне сомнения, имеем дело с психически нездоровой и крайне злобной личностью, — произнес Фабель; и в его голосе слышались бессилие и ярость, которые, впрочем, были лишь слабым отражением эмоций родителей Паулы. — Негодяй, убивший девушку, хотел, чтобы мы сидели здесь и беспомощно спрашивали друг у друга: «Почему?» Что мы сейчас и делаем. И это — продолжение сцены на берегу, где он оставил тело жертвы.

Герр Элерс смотрел на Фабеля с таким недоуменным видом, словно тот обратился к нему по-японски, а его супруга, сверля полицейского взглядом, сказала:

— Я хочу, чтобы вы его схватили. — Она перевела взгляд на Клатта, потом снова на Фабеля, давая понять, что ее слова прямо относятся к обоим мужчинам. — Но больше всего я желаю, чтобы вы его убили. Я знаю, что просить этого не могу… но я вправе потребовать, чтобы вы его поймали и наказали. Этого по крайней мере я могу ожидать.

— Обещаю, что сделаю все, чтобы найти это чудовище, — сказал Фабель, и это было сущей правдой.

Фабель и Анна проводили Элерсов до машины, и родители Паулы уселись на заднем сиденье принадлежащей Клатту «ауди». Клатт обернулся к Фабелю, и тог увидел, что на лицо полицейского вернулась прежняя печаль, но теперь она была острее и к ней примешивался гнев.

— Убийство девушки расследуете вы, герр криминальгаупткомиссар, но это убийство имеет явную связь с исчезновением Паулы Элерс, которое расследую я, — чуть ли не вызывающе произнес Клатт.