На широкой физиономии Клатта промелькнуло недоумение, тут же сменившееся радостной улыбкой.

— Не знаю, что и сказать, герр Фабель. Я, конечно, был бы счастлив… но пока не понимаю, как это будет выглядеть.

— Всю бумажную волокиту с переводом я беру на себя. Мне хотелось бы, чтобы вы продолжали следствие по делу Элерс и служили связующим звеном между нами и полицией Нордерштедта. Но кроме того, я хочу, чтобы вы напрямую занялись бы и последним делом. В деле мертвой девушки с пляжа может быть нечто такое, что мы способны не заметить, но на что вы обратите внимание, поскольку детально знакомы с делом Элерс. Поэтому мне хочется, чтобы вы на время перебрались в Гамбург, в Комиссию по расследованию убийств. Письменный стол я вам обеспечу. Однако я еще раз хочу подчеркнуть, что это ad-hoc

— Я все понимаю, герр криминальгаупткомиссар, и переговорю со своим боссом, гаупткомиссаром Полманом, чтобы он передал пару текущих дел, которыми я занимаюсь, моим коллегам…

— Я сам поговорю с вашим боссом, чтобы расчистить для вас путь и принять удар на себя.

— Никакого удара не последует, — сказал Клатт. — Герр Полман будет счастлив, что я получу возможность проследить ход расследования этого дела с начала до конца.

Для скрепления договора они обменялись рукопожатиями, и Клатт, показав на автомобиль, спросил:

— Могу ли проинформировать герра и фрау Элерс о том, что мы будем работать вместе? Мне кажется, что это известие… — он помолчал, подыскивая нужные слова, — их несколько утешит.

Фабель и Анна молчали до тех пор, пока машина Клатта не отъехала от Бутенфельда.

— Итак, в нашей команде появился новый игрок… — без каких-либо эмоций произнесла Анна, и это было нечто среднее между утверждением и вопросом.

— Только на время следствия, Анна, и он ни в коем случае не является заменой Паулю.