Девушка перестала быть человеком, превратившись просто в хранилище информации о времени, способе и месте убийства. Труп предстояло исследовать на молекулярном уровне, и по результатам анализа ДНК попытаться идентифицировать убитую. Но главной темой совещания было распределение человеческих ресурсов в соответствии с основными направлениями расследования. На первом месте, и этим предстояло заняться практически всем, стояла задача определения личности мертвой девушки. Какой-то мертвой девушки. Фабель делал все необходимое, чтобы установить ее имя, но именно этого момента он больше всего и страшился. Ведь после того как имя установлено, труп снова становится личностью, а дело перестает быть простым.

Когда совещание закончилось, Фабель попросил Марию задержаться. Вернер понимающе кивнул и тем самым невольно подчеркнул неловкость ситуации. Мария Клее, облаченная в дорогую черную блузку и серые брюки, сидела, скрестив ноги и обхватив колено длинными пальцами. Женщина подчеркнуто спокойно и даже как-то формально ждала, когда к ней обратится старший по званию офицер. Вся ее поза выражала сдержанность и готовность отвечать шефу. Мария, как всегда, прекрасно владела собой, и лишь ее брови были чуть приподняты в молчаливом вопросе. Одним словом, Мария Клее была прямым олицетворением самоконтроля и уверенности в себе, которыми должен обладать каждый хороший офицер полиции. Но в этот момент Мария, как, впрочем, и Фабель, ощущала некоторую неловкость. Прошел уже месяц, как она вернулась на работу, но это было первое серьезное дело после ее возвращения, и Фабель хотел сказать все, что осталось недосказанным.

Обстоятельства сложились так, что Фабель и Мария стали чрезвычайно близкими друг другу людьми. И это было нечто гораздо большее, чем просто постельная близость. Девять месяцев назад они провели несколько минут в полном одиночестве под звездным небом в Альтесланде на южном берегу Эльбы на каком-то Богом забытом поле. Мария, казалось, тогда снова превратилась в крошечную девочку.