Шон, не переставая насвистывать, поставил кофейник и начал разливать кофе. Прежде чем ответить, он довел мотив до конца.

– Здесь обычные люди посещают картинные галереи. Мне это нравится. Это напоминает мне Дублин, – без тени волнения негромко проговорил он.

Он не собирался вступать в перепалку. Повисло молчание. Рона потрогала свою чашку и сказала:

– Ты ходил туда в пятницу.

– Ходил.

Неясно было, вопрос это или ответ.

– С тобой была женщина.

– Была.

Сделав глоток, он аккуратно опустил чашку на блюдце. Он все делал аккуратно. Его большие руки двигались уверенно и мягко.

– Кто она? – Рона старалась говорить безразличным тоном.

Шон пристально смотрел на нее, ловя ее взгляд.

– Одна моя знакомая. Она любит картинные галереи.

– Как я.

– Нет, – он покачал головой, – не как ты. – Он взъерошил волосы.

Я его вычислила, подумала Рона. Она ждала продолжения, но перебила его, едва он открыл рот.

– Рона…

– Ты спишь с ней?

– С ней? – Он повторил ее слова таким беспечным тоном, что они сразу как будто утеряли всякий смысл. – Сплю, не сплю – какая разница?

– Для меня большая, – разозлилась она.

Он молчал. Вдали начали бить церковные куранты. Она насчитала восемь, прежде чем последовал ответ.

– Это оттого, что ты придаешь этому слишком много значения, – невозмутимо произнес он.

Шон никогда не выходил из себя. Если он и бывал раздражен или недоволен, то все равно делал вид, что не понимает, из-за чего тут поднимать шум. Иногда Роне хотелось, чтобы он вспылил, устроил ей скандал. Но он неизменно хранил спокойствие, и она только огрызалась на него, как мелкая шавка.

– Если я скажу, что нет, ты мне поверишь?

Она знала, что так будет.

– Послушай. – Он протянул руку через стол и приподнял ее подбородок, чтобы заставить взглянуть на него. – Я не стану для нее готовить, или играть, или щекотать ей затылок, когда она устанет. – И его ладонь нежно скользнула по изгибу ее скулы.