Билл угрюмо кивнул:

– А ты глянь, что у него на животе.

Рона слегка повернула тело за левую руку. Гениталии были разодраны в клочья. По пенису как будто прошлись ножовкой, и рваная рана тянулась от кончиков пальцев на левой руке до правого бедра. Одно яичко висело, искромсанное, на тонком лоскуте кожи.

– Это сделали с ним после смерти, иначе кровью было бы залито все вокруг.

– Вот и Сиссонс говорит.

Рона опустила тело обратно. Голова мальчика снова уткнулась в грязную подушку.

– Оружие нашли?

Билл покачал головой:

– Может, и оружия никакого не было.

– Зубы? Сиссонс отмечал подобные повреждения еще где-нибудь?

– Он говорил что-то про ссадины на сосках и на плече.

– Я возьму мазки.

– Как давно, по-твоему, он умер?

Рона прижала пальцем одно из темно-багровых пятен, и оно медленно начало светлеть.

– Шесть-семь часов назад. Смотря какая температура в комнате.

Билл не сдержал довольной улыбки:

– И док тоже так сказал.

Брови Роны удивленно приподнялись. Обычно они с доктором Сиссонсом расходились во мнениях. Он имел привычку спорить по таким вопросам, как точное время смерти. Для него это было прямо-таки делом принципа. Рона сначала три года изучала общую медицину, а потом ушла в криминалистику. Ей нравился более свободный график работы.

– Как вы его нашли?

– Поступил анонимный звонок.

– Убийца?

– Молодой мужской голос. Очень испуганный. Может быть, еще один мальчик пришел на свидание с клиентом?

– А этот ничего был, симпатичный.

Билл кивнул.

– Необычный тип для этих мест, – сказал он. – Не совсем дешевка, но все равно педик. Я тебя с ним оставлю, ладно? Если что-нибудь понадобится – кричи.

Ей потребовался почти час, чтобы взять образцы всего, что впоследствии могло пригодиться. Закончив с окружающими вещами, она занялась телом – ногти, волосы, рот. Мазки из ануса и пениса возьмет доктор Сиссонс.