Интересно, заметила ли мама, что ее нет дома. Волнуется ли она? У Калли забурчало в животе, и она поспешно надавила на него ладошкой. Их тайник совсем рядом, рукой подать… Может быть, там осталось что-нибудь съедобное?

Гриф посопел носом, открыл глаза и уставился на Калли.

— От тебя воняет, — злобно сказал он, не чувствуя, что от самого несет перегаром, потом и луком. — Вставай, пошли! Устроим семейную встречу. Куда дальше-то?

Калли задумалась. Можно соврать, завести отца поглубже в лес, улучить минутку, вырваться и убежать. Или лучше показать ему верную дорогу — тогда пытка скорее закончится… Да, наверное, так будет лучше. Калли очень устала, проголодалась, и ей хотелось домой. Тонким грязным пальчиком она ткнула себе за плечо, на тропу, по которой они сюда пришли.

— Вставай давай! — приказал Гриф.

Калли с трудом поднялась на ноги. Гриф на время выпустил ее, и девочка принялась разминать онемевшие пальцы. По тропе пошли гуськом: впереди Калли, за ней Гриф, положив руку ей на плечо. Калли слегка горбилась под тяжестью его мощной лапищи. Скоро они вышли из Ивовой низины, пройдя еще шагов сто, повернули на узкую, извилистую тропу, которую называли Широколистной. Калли давно научилась определять, побывал ли кто-то на тропе до нее. С обеих сторон к тропе подступали деревья. Пауки, сидящие на нижних ветках, по ночам успевали сплести паутинные сети. Если солнце светило ярко, Калли отлично видела тонкие нити, невесомый, хрупкий барьер, который словно шепотом предупреждал: «Проход закрыт». Она всегда обходила хрупкий паутинный барьер, стараясь не порвать тонкие нити.