Если на ветру болтались обрывки паутины, Калли знала: здесь уже кто-то побывал. Заметив на земле чужие следы, она разворачивалась и шла к другой тропе. Калли нравилось думать, что она одна в лесу и кругом совсем никого нет, а суслик в белую крапинку, что присел отдохнуть на трухлявом пеньке, впервые в жизни видит человеческое существо, девочку с грустными глазами. Девочка в лесу тоже не совсем дома, но она не потревожит покой лесных зверьков. Калли осторожно обошла красный клен — паутина закачалась на ветру, но вскоре успокоилась.

Справа послышался шорох. Калли и Гриф остановились. Мимо них пробежал крупный золотисто-рыжий пес: он трусил, опустив голову к земле и принюхиваясь. Подбежав к ним, пес вывалил язык и понюхал их ноги. Калли потянулась погладить пса, но он быстро убежал вперед. За ним по земле волочился длинный красный поводок.

— Чтоб ему провалиться! — воскликнул Гриф, хватаясь за грудь. — До смерти напугал, псина проклятая! Пошли…

Раньше во время своих экспедиций Калли боялась только одной лесной обитательницы — вороны цвета сажи с гладкими, маслянистыми перьями. Ворона вспархивала на искривленные клены, и ее хриплое карканье перекрывало приглушенные лесные шумы и шорохи. Калли живо представляла, как целая стая черных птиц с умными и холодными, похожими на бусинки, глазами пикирует на нее откуда-нибудь из засады. Ей было не по себе; казалось, птицы следят за ней и оценивают ее силы. Вороны как будто провожали ее, шумно перекликаясь и хлопая крыльями. Калли подняла голову, но никаких ворон не увидела, зато заметила одинокого сероперого поползня, который бегал по стволу дерева, ища насекомых.

— Мы в ту сторону идем? — Гриф остановился и внимательно огляделся по сторонам. Говорил он четче, чем раньше, язык уже не заплетался.

Калли кивнула. Они прошагали еще минут десять, а потом свернули с Широколистной тропы в густые заросли орешника. Калли внимательно смотрела себе под ноги — нет ли ядовитого плюща.