Затем взгляд шерифа остановился на столе, за которым никто не сидел. Морщась, он снова принялся массировать старую рану на бедре.

— «Как все прошло?»

— Джоуи в порядке, — сказала она. — В полном порядке.

Бринн наблюдала за мужем, умудрявшимся в кухне делать два дела сразу. Грэм варил спагетти, продолжая укладывать новый кафель. Около четырех квадратных метров кухонного пола было обнесено желтой лентой, какой полицейские обозначают место преступления.

— Привет, Грэм! — поздоровался мальчик.

— Здорово, молодой человек! Как ты сегодня?

Худощавый двенадцатилетний парнишка в мешковатых брюках, ветровке и черной вязаной шапочке приветственно поднял руку: «Прекрасно». Он уже почти дорос до пяти футов и пяти дюймов

— Слышал, у тебя даже нет рогатки. Так с тобой ни одна девчонка гулять не будет.

— Ха-ха! — Пасынок Грэма наморщил нос при упоминании о противоположном поле. Мальчик достал из холодильника упаковку с соком, вставил в нее соломинку и быстро опорожнил.

— На ужин сегодня спагетти.

— За-ши-бись!

Парень уже напрочь забыл и о болячках, полученных при катании на скейтборде, и об одноклассницах. Он кинулся вверх по лестнице, перескакивая через книжки, сваленные на нижних ступеньках, которые давно пора было убрать на полку.

— Шапка! — окликнул его Грэм. — Шапку в доме положено снимать.

Мальчик сдернул головной убор, продолжив путь наверх.

— Эй, полегче там! — снова крикнул Грэм. — У тебя же рука…

— С ним все в порядке, — повторила Бринн. Она повесила свой темно-зеленый пиджак в стенной шкаф в прихожей и вернулась на кухню. На вкус жителей Среднего Запада она считалась красоткой. Широковатые скулы делали ее немного похожей на коренную американку, хотя происхождения она была ирландско-норвежского, что вполне соразмерно отражалось и в ее полном имени: Кристен Бринн Маккензи. Быть может, благодаря стянутым в тугой «конский хвост» волосам некоторые принимали ее за бывшую балерину, без сожалений расставшуюся со сценой, хотя за всю свою жизнь Бринн приходилось танцевать только в школе и городском клубе.