Тоном, которым Том Даль сообщал родственникам как о смерти члена семьи, так и о благополучных родах, он произнес:

— Насколько мне известно, с ними все в порядке. Мне просто нужно с ней переговорить. Не могли бы вы дать мне номер ее сотового телефона?

В трубке замолчали.

— Понимаю. Вы не знаете, тот ли я, за кого себя выдаю. Перезвоните на телефон оператора окружного центра Кеноша и попросите соединить вас с шерифом. Ведь так вам будет спокойнее?

— Безусловно.

Он положил трубку, и уже через минуту раздался звонок.

— Вообще-то я даже не был уверен, что она перезвонит, — сказал он Джексону, прежде чем ответить.

Секретарь сообщила ему номер мобильного Эммы Фельдман, а он поинтересовался именем и телефонным номером подруги, сопровождавшей ее в поездке.

— С этой женщиной Эмма прежде работала, но как ее зовут, я не знаю.

Даль попросил секретаря передать Эмме, чтобы та немедленно связалась с ним, если позвонит в офис, и дал отбой.

Мобильник Эммы тоже находился в режиме автоответчика.

— Это… — Даль выдохнул слово, как выпустил бы из губ струйку табачного дыма семь лет и четыре месяца тому назад. Он уже принял решение. — Мне лучше сейчас отоспаться… У нас есть кто-нибудь на задании в тех краях?

— Ближе всех Эрик. Отправился проверять сигнал об угоне машины в Хобарте, который оказался ложным. Типа, жена уехала, а я и не знал, прощения просим.

— Эрик, значит…

— Он звонил минут пять назад. Сказал, что поехал ужинать в Босвич-Фоллз.

— Эрик.

— А больше там никого из наших на тридцать километров в округе. Да и кому там быть в это время года? Заповедник-то еще закрыт.

Сквозь стекло своего кабинета Даль мог видеть весь разделенный на кабинки рабочий зал. Джимми Барнс, тот его заместитель, что собирался праздновать день рождения, стоял в обществе двух коллег. Все трое захлебывались смехом. Если шутка действительно так хороша, сегодня вечером ее повторят еще не раз.