Как и обещал Карл, от него пришла электронная почта. Короткий текст с инструкциями по встрече в аэропорту заканчивался словами: "Еще раз спасибо. Удачи. Увидимся".

Я отметил, что он не попросил перезвонить или ответить на его сообщение. Все было сказано – говорить больше не о чем. Я стер его текст.

А потом написал записку экономке: сообщил, что уезжаю на три недели, и просил присмотреть за вещами. Если честно, я немного выставлялся: если ребята из управления явятся первыми проверить, какие такие бумажки остались после усопшего, пусть не думают, что я из тех, кто разбрасывает по полу грязное исподнее. Не хочу, чтобы обо мне так вспоминали.

В семь утра я проверил электронную почту, но ответа от Синтии не было. Возможно, она еще не приняла мое письмо.

На улице послышался сигнал машины. Я взял маленький чемодан и сумку и вышел на утренний холод, как инструктировал Карл, без пальто. Спорый герр Хеллман уже выяснил, что в Ханое восемьдесят один градус и солнечно.

Я влез в такси, поздоровался с водителем и по утренней свободной дороге за полчаса добрался до аэропорта Даллеса. Обычно я ездил туда сам, но даже времени долгосрочной парковки для такой отлучки могло не хватить.

Стояло хмурое утро, что скорее всего объяснялось моими мрачными мыслями.

Я вспомнил такую же поездку в аэропорт на рассвете много лет назад. Мы ехали в бостонский Логан, а шофером был мой отец и вез меня на "шеви" 56-го года. Теперь эта модель стала классикой, а тогда была просто рухлядью.

Заканчивался тридцатый день моего предвьетнамского отпуска – наступила пора лететь в Сан-Франциско и дальше, к черту на кулички.