У него мелькнула мысль, что этот дородный иракец думает о Жане Сен-Жермене, почему-то весьма посредственно владеющем французским языком.

Впрочем, кому какое дело? Иракский «ценитель искусства» получил свои деньги. В течение нескольких недель сотрудники главного музея и мосулского филиала лихорадочно старались перевезти самые ценные реликвии Древнего мира подальше от войны, спасти от мародеров сокровища, утрата которых будет невосполнимой. Ну да ладно.

Наконец иракец остановился перед единственной дверью, выходившей в коридор: за ней был реставрационный зал. У Жана учащенно забилось сердце при мысли о том, что заветная мечта совсем рядом. Наконец десятилетия напряженной работы, связанной с постоянным риском, должны были принести свои плоды. Сколько жизней отдано ради этого. Сколько судеб это переменит.

В руке ценителя искусства снова появились ключи. Дверь открылась. Жан шагнул внутрь и впервые включил зажатый в руке фонарик. Положив ладонь Жану на плечо, иракец провел его к одинокому столу посреди помещения, на котором лежали девять предметов, каждый в отдельном холщовом мешочке.

– Кажется, то, что вы ищете, находится справа.

– А остальное? – спросил Жан.

– Это другие предварительно заказанные предметы, – усмехнулся дородный араб. – Однако вы провернули самую выгодную сделку. Остальных ждут солидные расходы за доставку. Вы единственный, кто приехал сам. – Ценитель искусства нашел эту остроту очень смешной.

Жан подошел к столу. Взяв первый мешочек, он достал из него экспонат, быстро осмотрел, снова завернул в бархат и убрал обратно. Затем Жан повторил то же самое с соседним мешочком.

– Вы удовлетворены?

– Да.

– Машина ждет на улице. Денег в ней больше нет.

– Как мы и договаривались.

– Благодарю вас. Было приятно иметь с вами дело. Мой помощник проводит вас до ближайшего выхода.