У меня нет ответов.

Здесь он держал ее.

Подхожу к уродливой тюрьме.

Одна из труб исцарапана. Чем-то металлическим. Ее словно бы неустанно скоблили. Вижу рыжую пыль на полу. И спустя всего миг, загадка разламывается перед моим натиском, как гнилой пень.

Наручники. К ее ноге, потому что руки в ней, он любил больше всего. Ни капли свободы. Даже внутри этого убогого железного ящика. Как животное. Как самое ничтожное существо на земле. Он хотел, чтобы она чувствовала себя таковой. И она чувствовала. Именно этими прутьями, этими кандалами, он сломал ее окончательно. Заставил верить в свое величие.

Так тихо. Здесь никогда не было так тихо, как сейчас. Ее крики, его смех, удары, плач, мольбы о пощаде…что-то…всегда. И только теперь так тихо, как не бывает даже на кладбище будним промозглым днем. Мертвая тишина.

Мне нужно знать, сколько он пытал ее. Сколько боли вынесло ее тело. И почему мы, так долго искали ее.

Все, что нужно сейчас.

Обращаюсь к теням. Ко всем сразу, потому как не помню имен. Знаю, что ответит женщина, но все же надеюсь… Тщетно.

— Тебе не сказали?

Чертовски медленно. Я не хочу разговаривать с ней. Просто услышать ответы.

— О чем?

— Ее никто не искал.

Смотрю в недоумении. На пыточный столб, отсыревший от крови. На ржавые крюки… Ее никто не искал. Как же так?

Голос продолжает рассказывать. Монотонно. В нос. А я все не могу понять, почему же те, первые слова, такие страшные? И в полном, отчаянном ужасе до меня доходит, что я не знаю, кому же все-таки принадлежало бледное лицо?.. Проститутке? Ребенку? Человеку?

— … ранам на вид около двух недель…

Ее родители — завтра. Морг. Холод. Бледность. Должен ли я им хоть что-то?

— …простая случайность. Анонимный звонок. Может и убийца сам…