— Поужинаем?

Чувствую ее тоску. Ее одиночество в пустой, съемной квартире.

— Да.

И снова лицо. Грустное и красивое. Передо мной.

Молчание затягивается. Она не уходит. Стоит и чего-то ждет.

— Есть что-нибудь интересное?

— Все по-прежнему…

Она не понимает вопроса. Я спрашиваю про подвал. Не про нее. Хочу обратиться к ней по имени, но не могу вспомнить, как ее зовут. И от этого мне становится не по себе.

— Что-нибудь интересное…здесь.

— А, прости… — смеется. Глупо и неестественно. — Только начали, пока ничего…

— Плеть… — в горле саднит. Откашливаюсь. — Плеть под столиком.

— Не надейся на отпечатки…

— Хочу видеть, что она из себя представляет.

— Зачем?

— Ты достанешь?

Она уже натягивает перчатки. Резина противно скрипит.

— Сейчас…

Отхожу в сторону, давая ей простор. Рука осторожно вытаскивает плетку. Железные наконечники, на концах кожаных лент, звенят, будто колокольчики.

— Ух, ты…Адская игрушка. Антон?

Он бил ее по ногам. Хлестал изо всей силы, получая наслаждение. Но это не крюки. Не то, что по-настоящему его заводило.

— Хорошо. Нужно найти цепь.

Рука держит плетку двумя пальцами.

— Цепь?

Достаю сигарету.

— Да. Цепью он сломал ей колени.

Щелкаю зажигалкой. Дым заполняет легкие.

— Так и не бросил?

Ненужные вопросы. Кончик сигареты обращается в пепел.

— Ищите цепь.

Плетка уплывает в сторону. Каблуки удаляются.

Мы должны найти здесь хоть что-то. Разрыть эту выгребную яму до самого дна. Это наша работа! Наш долг.

У стены, по правую от меня руку, стоит железная клетка. Небольшая, в половину человеческого роста. Дверца распахнута. Ржавые трубы и косые швы с нагаром, дают понять, что убийца делал ее сам. Неумело. И значит, мог пораниться. Но как давно это было?