Отвечает женщина. Снова. Как голос моей судьбы, зовущий остаться.

— Мы не подведем, ты же знаешь.

И вопрос.

— Ты куда?

Она боится. Выдумывает, будто я сбегаю от нее. Цепляет меня последним словом. Его железным крюком на конце. Глаза смотрят. Испуганно. Их озера наполняются прозрачной обидой. Наверное, я обязан сказать ей…

— В девять, — гляжу на смеющиеся часы. Секундная стрелка ускоряет бег. — У китайского ресторана. Найдешь?

Кивает. Я не вижу — чувствую это. Найдет. На то она и ищейка.

— Хорошо.

Направляюсь к ступеням.

— До вечера.

Слова в спину. Как острые ножи.

Лестница. Мерзкая неодушевленная тварь. Поднимаюсь на первый этаж. Кровь на дощатом полу ведет меня обратно, той же дорогой. К голосам. К вспышкам фотоаппаратов. К желтым номерным табличкам.

— Антон, подойди.

Иду на голос, как верный, потерявший зрение, пес.

— Ее адрес.

Пухлая рука протягивает мне вырванный из блокнота листок. Заталкиваю его в карман. Киваю. Благодарю. Желаю уйти… но стальные крюки вопросов вновь пронзают мою плоть. Держат крепко.

— Ты поедешь туда?

— Да.

— Как скоро?

— Сейчас.

— Хозяйка квартиры будет через час, с ключами…

Достаю листок с адресом. Часа мне будет достаточно.

Собираюсь уйти. Голос синего костюма снова вонзает в меня крюк.

— Что сталось с миром, Антон?

Навряд ли я знаю ответ. Но, может, он спрашивает о другом мире? О том, в котором мы? Тогда я смогу сказать ему. И я говорю.

— А что с ним сталось? Все та же тьма…

Ухожу.

И у самой двери, когда я касаюсь пальцами ее стеклянной ручки, у кого-то звонит сотовый телефон. Громко, разрывая скопившуюся в сером доме тишину. Застываю на пороге. Слушаю разговор.

— Да?! — синий костюм кричит в трубку.

Я сжимаю кулаки в ожидании.