Шейн уже отбросил всякие попытки понять, каким образом произошла утечка сведений об особых способах ведения бухгалтерии в «Баррингтон комьюникейшнс». Уникальные сверхсовременные системы кодирования информации в сочетании с угрозой самых тяжелых последствий для любого, кто посмел бы перейти ему дорогу, позволяли Шейну надежно сохранять секреты на протяжении двадцати лет. Вне всякого сомнения, сотрудники Баррингтона были слишком умны — или слишком глупы! — чтобы предать его. Значит, кто-то из бывших конкурентов по бизнесу?

Перед мысленным взором Шейна прошла галерея лиц и имен, однако всех пришлось отбросить. Один спился, другой повесился в собственном гараже… Всех их, так или иначе, сломала жизнь или сам Шейн.

Кто же в таком случае послан ему электронное письмо?

Рано или поздно он найдет пославшего.

Когда первые лучи рассвета осветили горизонт, Шейн бросил взгляд на свой «Ролекс» и прикинул, к какому времени самолет прибудет в Цюрих. Немножко раньше, чем настаивал шантажист. Еще несколько часов — и они встретятся лицом к лицу. И цена спасения станет, ясна для Шейна.

К моменту когда «Гольфстрим» приземлился на взлетно-посадочную полосу в аэропорту на окраине Цюриха, Баррингтон уже успел принять душ, побриться и переодеться. Темно-синий костюм, сшитый по атлетической фигуре, подчеркивал все ее классические достоинства. Шейн долго рассматривал себя в зеркале в ванной. Лицо слишком жесткое, чтобы назвать красивым, тонкие губы, грубые скулы, холодноватые искорки серых глаз, в которых еще частенько проглядывал огонек юношеского честолюбия… Лишь седина, все больше проступавшая на висках, хоть как-то смягчала внешность безжалостного воина.

Последние часы Шейн в основном использовал для того, чтобы успокоиться и сконцентрировать энергию, черпая силы из неиссякаемых источников уверенности в себе, составлявших самую суть его «я». Сходя по трапу, он уже чувствовал необходимую собранность, словно закаленный боец перед битвой. Одно было совершенно ясно: без сражения он не уступит.