Калган и Клык нашли метку у стены и крутились рядом. Никто из них не догадывался, как и каким образом во дворе может наступить хаос и паника. Любые волнения пресекались на корню, и все стадо беззубых псов загонялось по камерам, и лязгали затворы мощных замков.

Роман не верил в реальность побега и мог согласиться на любую цену. Он знал свои возможности, и еще никому не удавалось обвести его вокруг пальца. Среди московских авторитетов он слыл хитрым и образованным. С ним считались, его уважали и обращались к нему за советом. Он никогда не лез в лидеры, не рвался к власти и даже не думал короноваться в законники. Он жил по законам, и этого ему было достаточно. Что заставило его однажды сорваться и превратить всех своих корешей во врагов, никто не знал и вряд ли узнает. Но сейчас его жизнь висела на волоске, и Калган не мог отказаться от любой возможности вырваться на волю.

В одиннадцать часов пятьдесят минут начались главные события. Они проходили по другую сторону стены, там, где своей размеренной жизнью существовал тихий и благополучный город с его обитателями.

Возле тюремной стены остановился «КАМаз» с подъемным краном и лебедкой на верхнем конце сложенного вдвое подъемника. Кран начал подниматься, расправляя локоть своего рукава, и тянуться кверху. Вторая машина того же типа работала в десяти метрах. В течение трех дней менялись лампы на уличных фонарях проспекта.

Где-то вдали послышался рев мотоциклистов. Два десятка рокеров, обряженных в кожу и шлемы с забралами из темного стекла, промчались мимо тюремных ворот. Не выключая моторов, они вытянулись в длинную цепочку вдоль всей стены и достали из-под курток что-то очень напоминающее ручные минометы-мухи.