Раскачивается вагонная полка, храпят во сне попутчики Бориса. Тускло светит маленькая лампочка. Кажется, что под стук колёс и лампочка прикорнула. Вечер только начался, и Борису не спится. Он выходит в коридор и слышит разговоры из открытых дверей купированного вагона. И говорят-то все почти об одном: о космонавтах.

- Не выдумывай про космонавтов, - говорит женщина. - Ложись сейчас же спать! Завтра Новгород рано утром.

- Да, ложись! - хнычет мальчик. - А я тебе говорю, что мне надо дочитать. Вот не лягу, и всё. Не лягу!

Борис не видит этих пассажиров, но капризный голос мальчика раздражает его...

- Да, - говорит мальчик, - заладила одно: ложись и ложись. У тебя всё по минутам!

- Там, на вокзале, не минуты были, а целых полчаса! - возмущается женщина. - Мы ещё дома об этом поговорим. Ты так и не сказал мне, где пропадал. Скажешь?

- Не скажу!

Молчание. Потом Борису послышалось всхлипывание, а может быть, это ветер шуршал в окне вагона.

ВСТРЕЧА С КОСТИКОМ

Борис ушёл к себе, взобрался на полку, но, как ни ворочался, ему не спалось. А заснул - и во сне те же мысли, что наяву: мама.

Среди ночи Борис проснулся, поворочался и понял, что заснуть больше не удастся. Он сполз с верхней полки вниз и осторожно, чтобы не разбудить своих попутчиков, отодвинул дверь.

В коридоре вагона было сумрачно и пусто. Борис подошёл к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. В эти мгновения он ни о чём не думал. Он устал от горя, от мыслей, оттого что казнил себя все эти дни, оттого что вдруг вся его жизнь как-то опрокинулась вверх дном...

Когда за спиной Бориса кто-то толкнул дверь купе, он вздрогнул и обернулся.

В коридор прокрался мальчонка, должно быть тот, который спорил вечером с матерью. В сумраке Борис увидел только его силуэт. А мальчик явно не разглядел Бориса. Мальчик крался на цыпочках и, подойдя к столику, на который падал слабый свет плафона, оторвал от стенки откидной стул, сел и, низко склонившись, стал что-то писать.