Борис посмотрел на часы. Стрелки отсекли по циферблату ровно одну четверть: было три часа. Три часа ночи.

"Странно", - подумал Борис. Он испытывал неловкость, оттого что вроде бы схоронился от мальчонки: ведь тот не видел Бориса, считал, что никто не смотрит на него в коридоре вагона.

Чтобы обнаружить себя, Борис кашлянул.

- Ай! - воскликнул мальчишка, быстро повернулся, сорвав с носа очки и зажав их в руке. Другой растопыренной ладонью он накрыл белый листок.

Теперь они смотрели друг на друга - один с недоумением, другой со страхом.

- Ну, чего ты? - сказал Борис.

- Я ничего.

- Переэкзаменовка?

- Нет.

- А что?

- Ничего.

Борис подошёл к мальчонке:

- Да ты не бойся. Тебя как зовут?

- Костик. Я не боюсь. Вы только маме не говорите. Хорошо?

- А где твоя мама?

- В купе. Спит.

- Что ж это ты пишешь? Тайна?

- Ага.

- Ну, Костик, я пошёл. - Борис чуть хлопнул парнишку по плечу. Пиши!

И ушёл.

"Странно, - думал Борис. - Что бы это могло быть? Тайна. Мальчонка сказал это не шутя. Да, тайна. Какая же?"

КОЖАНЫЙ ШЛЕМ

Ещё день назад у Костика Сахарова не было никакой тайны. Бывало, что ему хотелось скрыть от мамы двойку. Но мама всегда почти спрашивала, когда он приходил из школы.

- Как дела?

Костик пожимал плечами, что означало: "А никак". Но мама брала его за плечи и смотрела прямо в глаза, а глаза Костика были за стёклами очков. Это не помогало. Мама говорила одно слово:

- Костик.

И так при этом смотрела, что и без того круглое и красное лицо Костика становилось ещё краснее. И он шёпотом, опустив глаза, произносил тоже одно слово:

- Двойка...

Нет, Костик не умел врать и, конечно же, не мог бы хранить тайну. И надо же было такому случиться, что именно ему выпало узнать тайну и пришлось хранить её! Случилось всё это во время летних каникул, когда Костик поехал с мамой в Москву и пошёл на ВДНХ, как сокращённо называется Выставка достижений народного хозяйства.