Конни застегнула «молнию» на куртке.

— А потом мы с тобой занялись рисованием, да? Ты вспомнил, что мама любит лошадей.

— Я сам нарисовал! — капризно повторил Уилл.

— Милый, мне очень нравится твой подарок. — Элен надеялась погасить скандал в зародыше. Малыш не виноват, он просто устал. В наши дни у трехлетних детишек о-го-го какие нагрузки. Она повернулась к Конни и уточнила: — Он ведь не спал днем?

— Я уложила его, но он не спал.

— Жаль, — разочарованно вздохнула Элен. Раз Уилл не спал днем, придется уложить его пораньше. Значит, у них почти совсем не останется времени, чтобы пообщаться.

Конни склонилась к Уиллу:

— До свиданья…

Обычно Уилл отвечал в рифму: «Пасть кайманья», но сейчас угрюмо молчал, выпятив нижнюю губу.

— Ну-ка, попрощайся! — велела Элен.

Уилл упрямо замотал головой, отвернулся, стиснул кулачки. Переутомился… Наверное, заснет, как только его голова коснется подушки. Жаль! Элен очень любила читать сынишке на ночь. Ее мать перевернулась бы в гробу, если бы узнала, что Уилл лег спать без книжки!

— Ладно, тогда пока! — сказала Конни.

Уилл набычился и упорно молчал.

Няня тронула мальчика за плечо:

— Я люблю тебя, Уилл!

Элен ощутила укол ревности, хотя и понимала, что для ревности нет оснований.

— Еще раз спасибо, — сказала она, и Конни вышла за порог.

Прихожую наполнил холодный воздух. Элен закрыла за няней дверь и заперла ее на ключ.

— Я сам нарисовал!!! — Уилл разрыдался, выронив свой подарок. Рисунок упал на деревянный пол.

— Да-да, малыш. Давай ужинать.

— Сам! Сам!

— Иди ко мне, солнышко. — Элен потянулась к сынишке и нечаянно задела коробку с китайской едой. Коробка упала на пол, за ней полетела стопка с письмами. Элен кинулась подбирать все с пола, пока контейнеры не выпали из коробки. Взгляд ее снова упал на белый лист с напечатанной на нем фотографией пропавшего мальчика.