Элен продолжала собирать материал для статьи. Через какое-то время она, неожиданно для самой себя, поняла, что приходит в больницу, чтобы повидать Уилла. Она написала не одну, а целую серию статей о больнице, причем в основном не о нелегком труде медицинского персонала, а о больных детях, в том числе об Уилле. Одинокий молчаливый малыш привлекал ее все сильнее. Он казался пришельцем из иного мира среди других детишек — агукающих, смеющихся, плачущих. Приближаться к его кровати ей не разрешили — в отделении интенсивной терапии действуют строгие правила, — но Элен могла наблюдать за ним с близкого расстояния. Первое время Уилл всегда смотрел в другую сторону, на чистую белую стену. Вдруг однажды утром его взгляд упал на нее — и задержался надолго. Он как будто запоминал ее. Малыш долго, не отрываясь смотрел на нее своими синими, бездонными, как море, глазами. Он отвел было взгляд в сторону, но вскоре снова посмотрел на нее. С каждым разом Уилл смотрел на нее все дольше и дольше. Элен показалось, что между ней и малышом установилась прямая связь — от сердца к сердцу. Позже, когда все спрашивали Элен, почему она захотела усыновить Уилла, она неизменно отвечала: «Все дело в том, как он на меня смотрел».

В отличие от других детей Уилла никто не навещал. Одна из матерей, дежурившая у постели маленькой дочки — малышке требовалась сложная операция, и она ждала донорское сердце, — рассказала Элен, что мать Уилла — молодая незамужняя женщина. После первой операции она ни разу не навестила сына. Элен отправилась к патронажной сестре и попросила навести справки. Вскоре выяснилось, что ребенка можно усыновить. Элен уехала домой взволнованная. В ту ночь ей не спалось. Она часто вспоминала тот день. Прошло уже два года, но Элен была совершенно уверена: хотя не она родила Уилла, ей судьбой предназначено быть его матерью.