Потому что так же, как он приехал сюда – внезапно, с двумя чемоданами и зарплатой инспектора охотнадзора, так же, тоже неожиданно, он хотел когда-нибудь исчезнуть, уйти или уехать – как обычный человек, которого трудно запомнить. Получив утром приглашение, он купил в магазине пол-литра водки и пошел на вечернюю пьянку, хоть уже после первой ночи, проведенной под одной крышей с Кулешей и его молодой женой (глупая корова – так он ее определил, потому что любил женщин стройных, изящных и хрупких, как статуэтки), он отдавал себе отчет в том, что никогда не полюбит эту пару. Когда Марын вселился в лесничество, то есть просто внес два своих чемодана, уже после часа знакомства Кулеша велел ему притронуться к бедрам своей жены, чтобы приезжий сам убедился, насколько нежная и гладкая кожа их покрывает, и даже задрал на жене юбку и показал Марыну ее обтянутые трусиками ягодицы и ущипнул их, чтобы тот поверил, что они твердые, будто из камня. Он относился к своей жене как к красивой вещи и хотел найти в глазах людей подтверждение факта, что он действительно владеет чем-то необычайным. А она принимала это отношение с поразительным равнодушием, без протеста, но и без радости. Видимо, считала естественным, что, выйдя замуж за инженера Кулешу, она стала его вещью – предметом восхищения. Похоже, она любила своего мужа, впрочем, Кулеша представлял распространенный нынче тип мужской красоты – у него были темные волосы, круглое упитанное лицо, пухлый рот и черные усы. По большим городам шатались тысячи таких молодых людей, с черными усами и круглыми личиками, которые исчезали из памяти уже через пять минут, и одного из них невозможно было отличить от другого.

Самое плохое было в том, что спальня Кулешей находилась прямо над комнатой, которую ему сдали. И что у этой молодой пары была скрипучая кровать. Едва стемнело, и Марын улегся на железную койку, позаимствованную на складе лесничества, там, наверху, кровать начала скрипеть однообразно и монотонно.