Сначала он отнесся с доброжелательным пониманием к тому, что молодой лесник так старательно выполняет свое мужское задание. Но, видимо, нервы у Марына были расшатаны, в последнее время в нем лопнула какая-то внутренняя пружина (может быть, это произошло во время двухмесячного пребывания в следственном изоляторе и во время многочасовых допросов), потому что он не смог заснуть, хотя когда-то засыпал по собственному желанию, и ничто ему в этом не мешало. Скрип кровати длился час, два, три, потом он перестал смотреть на часы, потому что он еще продолжался, когда в окна заглянул рассвет. На вторую и третью ночь повторилось то же самое – он не сомкнул глаз, мучимый этим монотонным скрипом кровати. Потом днем он ходил отупевший и осовелый из-за недосыпа. Тогда в соответствии с поручением управления охотинспекции он купил буланую кобылу и старое седло (после короткой дискуссии решили, что конь будет лучше, чем мотоцикл, потому что на нем можно передвигаться бесшумно и попасть в любые заросли), определил со старшим лесничим Маслохой все места, обозначенные на карте как места обитания зверей, потому что именно там охотнее всего разбойничали браконьеры. И на четвертую ночь двинулся в лес, чтобы не слушать однообразного скрипа кровати, решив спать днем, а ночью выполнять обязанности охотинспектора. Но уже час спустя он заблудился в лесу и долго плутал, прежде чем выехал к лесничеству Кулеши. Нужно было какое-то время изучать лес днем, чтобы только потом ориентироваться в нем по ночам. И он снова был приговорен к выматывающему душу скрипу, который начал внушать ему какой-то противный ужас, может, именно потому, что был таким монотонным и однообразным. «Как долго можно заниматься своей женой?» – задумывался Марын и не находил ответа. Он ведь мог делать это целыми ночами, тоже почти бесконечно. Конечно, он не делал этого на скрипучей кровати. Впрочем, где и на чем он этого не делал? Да, он делал эти вещи блестяще, иначе бы не смог так долго удержаться на своей работе.