Постояв немного, два отряда пошли в северный отрог ущелья, два — в восточный. А один остался как раз под Жмуркиным. Пионеры разделились на группы и стали разучивать азбуку Морзе… Ушел один отряд и тотчас ему на смену прибыл второй.

От мельканья флажков у Жмуркина рябило в глазах. Иван перевернулся на спину, прикрыл широкополой соломенной шляпой лицо и стал думать, как он будет дурачить «металлистов» в военной игре.

Про лагерного горниста Сергея Синицына, Арутюна Барашяна и Бориса Бородского, которые встретились и подружились в этом лагере на Черноморье еще в позапрошлом году, ребята говорили: «Водой не разольешь. Неразлучные!»

Вот и сейчас они шагали вместе в арьергарде колонны. Когда еще только подходили к ущелью, Арка сказал:

— Сережка! А этот тип вцепился, как репей в собачий хвост! Так и топает за нами от самого лагеря.

— Погляди-ка, Боб, в «цейс». Да не останавливайся — спугнешь!.. Неудобно? Ну давай я сам. Смотрите только, чтоб я в канаву не загудел, — Сергей передал Бобу свой военный рожок на золотом шнуре и взял у него бинокль. Пристроился и, шагая пятками вперед, вскинул «цейс» к глазам.

— Эге! Точно, Арка. «Пищевик» топает. Похож на гимнаста их, что «солнце» на турнике крутит.

— Жмуркин?

— Да вроде… посмотри сам. Ты их лучше знаешь.

Арка и Боб тоже посмотрели и решили: Жмуркин.

— Шпион проклятый! Я ему устрою! — сверкнув сердито черными глазами, пообещал Арка. — Век помнить будет!..

Когда отряды стали рассредоточиваться, они в бинокль из-за куста видели, как Жмуркин устроился на площадке, которой еще в прошлом году дали название «балкон».

— С «балкона» не улизнет. Скажем вожатым, чтоб они тут азбуку разучивали. Пусть читает, пока не посинеет, — усмехнулся Сергей.

Если бы Жмуркин не влез на «балкон», с которого незамеченным не уйти, а пошел бы в один из отрогов ущелья, он бы мог увидеть кое-что поинтереснее…