На трибуну поднялись представители: от «Металлиста» Сергей Синицын, от «Пищевика» Валька Гак. Валька ссутулился, руки сжаты в кулаки, будто он собирался драться. Белые веки прикрыли зеленоватые маленькие глаза. Сергей стоит прямо, чуть выставив вперед ногу, будто собираясь сорваться в бег. Только рука все тянется поправить нависающий на глаза светло-русый чуб.

— Какую? Ближнюю? — спросил Сергей, глядя в лицо противнику.

— Нет… дальнюю, — хрипло ответил Валька.

— А не пожалеешь?

— Хватит болтать! Тяни! — рассердился Валька.

Их руки переплелись, одновременно взялись за головки спичек, зажатых в кулаке Ивана Васильевича. Дернули…

По рядам «металлистов» прокатился воинственный победный клич: в высоко поднятой руке Сережки крепко зажата половинка спички.

— «Красные»! Мы «красные»! — вопили «металлисты».

— Мазила!.. Растяпа!.. Не мог… — неслось из рядов «синих» в адрес Вальки, растерянно хлопавшего ресницами.

Начальники лагерей с трудом навели порядок.

— Вопросы есть? — спросил Главный Судья.

— Есть! — из строя шестого отряда «Пищевика» шагнул вперед Миша Зайчиков — круглоголовый стриженный под машинку пацан лет десяти. — А что лучше, побольше наубивать противников или больше побрать в плен?

Смеялись оба лагеря. Такой маленький, а туда же: «наубивать»!

— В Красной Армии считают преступлением убивать пленных, — сказал Стрельников. — Если в игре вы сорвали повязку, то есть обезоружили противника, зачем же «убивать» его — срывать звездочку?

— А если повязку сорвал, а он сопротивляется?

— Ну это другое дело. Если враг не сдается, его уничтожают. Ясно?.. Только помните, что судьи будут считать так: за 10 пленных — 10 очков, а за 10 «убитых» только 5.

— Ага! А тогда никто не будет сдаваться!