Зеленовато-серый Анджело стонал, сматывая в бухту канат или оснащая удилища; Чабби с убийственным выражением лица за все утро слова не вымолвил, а перегаром от него разило так, словно он потел алкоголем. Да и шкипер, признаться, явился не в форме. «Морская плясунья» пришвартовалась у пристани. Я привалился к поручням ходового мостика, нацепив самые темные очки, какие в хозяйстве нашлись. Отчаянно чесалось темя, но, казалось, сними фуражку, и голова развалится.

Старый «ситроен» – единственное такси на острове – подъехал к пристани по Дрейк-стрит и высадил моих клиентов. Их оказалось двое, хотя Коукер определенно упоминал компанию из трех человек. Шагая плечом к плечу по вымощенной булыжником пристани, они направились в нашу сторону. При виде их я медленно расправил плечи, позабыв о неприятных физических ощущениях. Во мне проснулось подсознательное чувство опасности – дрогнуло под ложечкой, щекочущие мурашки пробежали по тыльной стороне рук, холодком пахнуло в шею.

Один из приехавших шел легко и размашисто, как профессиональный атлет. Голова непокрыта, светлые рыжеватые волосы тщательно зачесаны, прикрывая раннюю лысину, но розоватый скальп все равно просвечивает. На животе и бедрах – ни грамма лишнего жира, и весь он – точно сжатая боевая пружина…

Не знаю, как еще передать исходившую от незнакомца готовность к агрессии. Такого узнаешь с первого взгляда. Насилие – его стихия, его призвание. Это исполнитель, который ни перед чем не остановится, на жаргоне – «мясник». Не важно, отстаивал он закон или нарушал, ничего хорошего от его появления ждать не приходилось. А я-то надеялся, что никогда не увижу этих барракуд в мирных водах вокруг Святой Марии.

Оттого что до меня снова добрались, стало не по себе. Я бросил быстрый взгляд на второго. Не столь явно – возраст и лишний вес сделали свое дело, – но сомневаться не приходилось: из той же породы. Значит, дела совсем плохи.

– Славно денек начинается, – с горечью сказал я себе. – К похмелью – в самый раз.