– Ставлю тысячу баксов – уйдет! – крикнул мне Чак, горя нетерпением. Отражавший солнечные лучи океан слепил его, глаза превратились в узкие щелки.

– Заметано! – Я принял пари не по карману и сосредоточился на марлине.

Чабби, безусловно, был прав. Такого рыбака, как он, в целом мире не сыщешь. Это если меня не считать. Впрочем, рыба и впрямь большая, осторожная и пугливая.

Пять раз я забрасывал наживку, призывая на помощь весь свой опыт и хитрость, но стоило подвести «Морскую плясунью» поближе, как марлин сворачивал и уходил под воду. Я в отчаянии заорал:

– Чабби, тащи свежую корифену из холодильной камеры, на нее он с ходу купится.

Крючок я снарядил сам, и корифена запрыгала в волнах, как живая. Еще мгновение – горбом взметнулись могучие плечи, зеркалом блеснуло брюхо, – и марлин взял наживку и перевернулся на спину.

– Есть! – обрадовался Анджело. – Клюнул!

Чуть позже десяти утра, подогнав лодку поближе и выбрав излишек лесы, чтобы легче было вываживать трофей, я передал рыбу Чаку. Меня ждала работа посерьезнее, чем скрипя зубами воевать с тяжелым фибергласовым удилищем. Я заставлял «Морскую плясунью» идти точно вслед за марлином, не давая его первым бешеным рывкам и прыжкам сбить лодку с курса. Чак тем временем освоился в рыболовном кресле и контролировал рыбу, изо всех сил натянув лесу и упершись в подставку сильными ногами.

К полудню марлин устал, всплыл на поверхность и медленно закружил вокруг лодки. Чаку оставалось лишь постепенно подтягивать рыбу все ближе к борту до тех пор, пока в нее можно будет всадить багор.

– Эй, Гарри! – Голос Анджело неожиданно отвлек мое внимание от происходящего. – К нам никак гостья пожаловала!

– Что там еще, Анджело?

– Да вон, плывет малышка. Марлинью кровь учуяла.

И в самом деле, к лодке приближалась акула, привлеченная шумом схватки и запахом крови, – треугольный плавник уверенно рассекал воду.

Я поманил Анджело к штурвалу:

– Ну-ка подержи.