Он был не просто хороших кровей, этот beagle

Он знал короткой помятью онтогенеза — филогенез был ему просто еще не под силу, — что все они предназначены служить людям в хирургических экспериментах, а он сам к тому же — один из немногочисленных носителей чистоты недавней породы: кобель-производитель со сперматозоидами-стайерами, эритроцитами-теннисными мячами, пластичностью цирковой акробатки и адаптивностью ящерицы…, и принимал потому, как должное, людские любовь и заботу, и на старания ветеринара Эйбрехэма реагировал, как на магнитную карточку на ошейнике, куда были вписаны его имя, родословная, дата рождения, формула и группа крови, и выполненные прививки…

Между Гренландией и Ирландией Эйбрехэм, видно, от страха, это был его первый полет, перебрал со спиртным и зачастил в багажный отсек для бесед с Фрэтом, и горестно бубнил ему в морду про частые авиакатастрофы, Россию и страшных русских, не расчитывая на понимание и диалог, и помахивал, выпрошенными у стюардесс дегустационными бутылочками дешевого самолетного виски — a bald face whisky, которыми были набиты его карманы. Фрэт слышал эту жаргонную фразу про дешевый виски, но ничего не знал о России и не понимал про что ветеринар, и не собирался вступать в дискуссию, чтоб развеять его пьяное одиночество и страхи, и бросил лишь неохотно и коротко:

— How it is going?

— Not that great. Life just sucks in that crappy plane,

— Obviously you will be suffering later somekinda a hangover,

— I know buddy… It's like to creep on one's hands through the fire… but you will have also to stay… in Moscow… I don't know which way is better… [— Согласен… Будто ползаешь на карачках по горящему костру… Тебе тоже не сладко будет в Москве. Не знаю, что лучше… (жарг.)]