– Пойдем, Бобби! – взмолилась Лайэн. – Мы расскажем о своей находке. Может, нам дадут премию. Может, мы попадем в газету. Тогда ты помашешь ею перед носом у Тома Йоргенсена, и посмотрим, что будет.

– К черту премию! – огрызнулся он. – Это же Италия, Лайэн! Они украдут ее для себя и, может, даже упрячут нас в кутузку за то, что мы тут шляемся.

– Тогда что же нам делать?

Она явно бросала ему вызов. Это был решающий момент, своего рода поворотный пункт, после которого их супружеская жизнь пойдет по одному из двух направлений – к свободе или к рабству.

Встав, он подобрал лопату, взвесил ее в руке и жадным взглядом окинул наполовину погребенную в почве коричневую фигуру.

Глядя на него, Лайэн почувствовала, как ее охватывает ужас.

– Бобби! – простонала она. – Бобби!

Ник Коста вел полицейский "фиат" на восток, по тянущейся вдоль реки длинной улице. Джанни Перони, его напарник на сегодняшнее утро, сидел на пассажирском сиденье, занятый панино

"Пожалуй, в этом и не было необходимости", – думал Коста. Взглянув на него один раз, преступники сразу во всем сознавались. По этой причине (хотя и не только) Перони был широко известен как один из наиболее популярных и уважаемых инспекторов, и Ник Коста не ожидал, что сегодня будет общаться с ним на равных.

– И как только они смеют называть это поркеттой

Коста смерил взглядом сухое, бледное мясо.

– Пока я за рулем – нет, не надо. Да и вообще – я не ем мяса.

Пожав плечами, Перони опустил стекло и вышвырнул жирную бумажку наружу, в жаркую атмосферу весеннего утра.

– Ах да, я и забыл. Что ж, ты многого лишился.

На секунду оторвавшись от оживленной проезжей части, Коста взглянул на Перони:

– Больше не кидай мусор из моей машины.

– Ты, наверное, хотел сказать "не кидайте, синьор"?