Так вот, если в течение месяца я смогу держать тебя в рамках, а по ходу дела мы еще и возьмем пару преступников, то я снова буду у Лео в фаворе. Тогда я опять начну карабкаться вверх по лестнице, чтобы снова заняться тем, что умею делать лучше всего – руководить командой, а не сидеть в какой-то вонючей патрульной машине, разыгрывая из себя няньку и пытаясь удержать тебя подальше от бутылки. Для меня это важно, парень. Я сделаю все, чтобы порадовать Лео, но ты должен мне помочь. Чем скорее ты этого добьешься, тем скорее я с тебя слезу, а ты получишь кого-то нормального. Ты понял?

Коста кивнул.

– Позволь мне сказать тебе кое-что еще. Я ненавижу пьянство. В свое время я видел многих, кого пьянка превратила в дерьмо. Если ты станешь пить, то я сильно рассержусь. Если я рассержусь, тебе это не понравится. Это никому не нравится.

– Постараюсь запомнить. А что я получу взамен? Обещание, что ты будешь держаться подальше от проституток?

Перони взглянул на него так злобно, что Коста невольно испугался.

– Не надо об этом. Я знаю, что Лео к тебе благоволит. Этот придурок чувствует себя виноватым за то, что тебя подстрелили – бог знает почему. Насколько я слышал, ты сам ввязался в ту передрягу.

Коста не поддался на провокацию.

– Нет, я серьезно. Мне просто интересно. Все считали, что хорошо тебя знают – простого рабочего парня с идеальной семьей, который ведет идеальный образ жизни. Теперь же они думают, что горько ошибались. И гадают – ты их обманул или они сами обманулись?

– Я их обманул, – сразу сказал Перони. – Но тут есть одна деталь. У всех внутри сидит эта маленькая червоточина. Каждый пытается представить, что будет, если разок сходить налево. И ты в том числе.

– Я думал, что именно этого ты и не хотел.

– Я вот говорил о выпивке. Те, кто пьет, делают это ради одного – пытаются что-то в себе убить. А может, лучше дать волю этой червоточине? Ну хотя бы иногда.