Коста понимал, что это для нее значит – последний прогон перед пресс-конференцией, которая является важным этапом на пути к ее окончательному возвращению в полицию. После дела Денни Тереза Лупо ненадолго ушла с этой работы, поклявшись никогда больше не возвращаться. Она была близка с Люкой Росси и сожалела о ее смерти, вероятно, больше всех других своих коллег. Наверное, даже больше, чем Ник Коста, и уж тем более Фальконе, который хотя и переживал гибель своей сотрудницы, но был слишком поглощен работой, чтобы это чувство захватило его надолго.

Эта скорбь все время ее преследовала и в конечном счете вернула к работе. Тереза оказалась такой же, как все они, – служба стала для нее наркотиком. Ей хотелось больше узнать о своих "клиентах", понять их жизнь и обстоятельства, приведшие на ее секционный стол. "Ей нравится разгадывать эти тайны, и она этого не скрывает", – думал Коста. Груз, который она несла, чуть уменьшился. "Конский хвост" сменила классическая прическа деловой женщины: короткие черные волосы были тщательно уложены, скрывая массивную шею. Голубые, немного навыкате глаза стреляли по сторонам. В этой женщине чувствовалась одержимость, нечто отпугивающее мужчин. Но возможно, именно из-за этого обстоятельства все в полиции хотели завоевать симпатию патологоанатома, несмотря на ее свирепый характер и острый язык...

– Десять лет. Ну, максимум двадцать, – предположил Перони. – Хотя откуда мне знать? Я всего лишь разжалованный полицейский из отдела нравов. Лео пришлось взять на себя ответственность за все мои промахи. Я ведь привык иметь дело с людьми, про которых заведомо знаю, что они виновны. Вся эта детективная работа... это не мое.

– Что, что? – Фальконе приложил руку к своему уху.

– Синьор, – кротко сказал Перони, – вам пришлось брать на себя ответственность, синьор.

На Фальконе был серый костюм, этим утром казавшийся вполне новым. Теребя остроконечную седую бороду, он молча смотрел на тело и думал о чем-то своем.