Лишь вчера он вернулся из отпуска, который провел в теплых краях. Его лицо и лысину покрывал темно-коричневый загар – почти такого же цвета, что и труп. Мыслями инспектор находился далеко отсюда – может, на пляже или где он там отдыхал, а может, как раз обдумывал расстановку сил. В городе бушевала эпидемия гриппа, и в полицейский участок все время звонили заболевшие сотрудники. Сегодня там было не меньше пустых столов, чем в рождественское утро.

Тереза усмехнулась. Перони сказал именно то, что она ожидала услышать.

– Даже для разжалованного полицейского из отдела нравов это вполне разумное предположение. И чем же ты его обосновываешь?

Он махнул рукой в сторону стола:

– Взгляните на нее. Она уже немного разложилась, но воняет не слишком сильно. Плесени вообще нет. Уверен, что ты видела кое-что и похуже. Да и вони, вероятно, было побольше.

Она кивнула:

– Запах – это следствие обработки. С тех пор как мы ее сюда привезли, она все время лежит под душем. Пятнадцатипроцентный раствор полиэтиленгликоля в дистиллированной воде. Я много занималась этой девушкой. Читала книги, говорила со знающими людьми. По электронной почте связалась с некоторыми английскими учеными, знающими, как обращаться с телом в таком состоянии.

– А разве мы не должны в конце концов ее похоронить? – полюбопытствовал Коста. – Ведь именно так поступают со всеми мертвыми?

На ее большом бледном лице отразилось удивление:

– Ты что, шутишь? Да разве университет такое позволит?

– А с каких это пор они ею распоряжаются? – спросил он. – Сколько бы лет ей ни было, она все равно человек. Если уголовного расследования не будет, то в чем тогда проблема? Каким это образом труп превратился в образец? Кто это решает?

– Я, – внезапно очнувшись от своих раздумий, резко сказал Фальконе.

Коста посмотрел на него с недоумением. С Фальконе происходило что-то странное. Сейчас он выглядел не таким холодным и сдержанным, как обычно, а казался необыкновенно мрачным, хотя сотрудники вообще редко видели у него какие-либо проявления человеческих эмоций.