– Послушайте! – взмолилась Тереза. – Сейчас вам все станет ясно. Пара десятилетий? Что ж, неплохая догадка. Только должна тебе сказать, что ты немного ошибся. Так, на пару тысячелетий.
– Кто-то вешает нам лапшу на уши, Лео. Прошу прощения, синьор. Что это за чепуху ты городишь?
– Подождите, подождите! – погрозила она ему пальцем. – Точно сказать не могу – пока не могу, – но очень скоро, надеюсь, сумею дать тебе довольно точный ответ. Это тело все время пролежало в торфе. Едва ты опускаешь труп в такого рода болото, он сразу же консервируется. Это что-то среднее между мумификацией и дублением, причем такой процесс совершенно непредсказуем. Плюс отсутствие промышленных стоков в этой местности и бог знает что еще. Некоторые части тела у нее твердые, почти как дерево, другие участки достаточно мягкие. По некоторым причинам – которые скоро станут очевидными – я не стала делать вскрытие, так что не знаю, каково состояние внутренних органов. Но дата у меня уже есть. Торф не позволяет применить обычный радиоуглеродный метод. Не вдаваясь в технические детали, скажу только, что в воде кислота растворяется – как и все остальное, что используют для радиоуглеродного анализа. Кое-что, конечно, можно попробовать, вроде содержания холестерина, на который вымачивание практически не влияет. Однако сейчас я как раз работаю с органическим материалом, который находился у нее под ногтями. Получается что-то между пятидесятым и двухсот тридцатым годом от Рождества Христова.