Появление официанта вернуло Ишервуда в настоящее. Он заказал овощное рагу и вареного омара, Габриэль – зеленый салат и жареную рыбу-соль с рисом. Последние тридцать лет он бо́льшую часть времени жил в Европе, но сохранил простые вкусы мальчика-сабры

– Я удивлен, что ты сумел приехать сюда сегодня, – сказал Ишервуд.

– Почему?

– Из-за того, что было в Риме.

Габриэль продолжал рассматривать меню.

– Это не в числе моих дел, Джулиан. К тому же я в отставке. Вам ведь это известно.

– Не надо, – сказал Ишервуд доверительным шепотом. – Так над чем же ты теперь работаешь?

– Заканчиваю реставрацию запрестольной иконы в Сан-Джованни-Кризостомо.

– Еще одно творение Беллини? Ты сделаешь себе на этом имя.

– Оно у меня уже есть.

Последняя реставрация Габриэля – заалтарная икона святого Захария кисти Беллини произвела сенсацию в мире искусства и стала стандартом, по которому будут судить о всех будущих реставрациях Беллини.

– Это компания Тьеполло ведет работы в Кризостомо?

Габриэль кивнул:

– Я теперь работаю почти исключительно для Франческо.

– Но ты же ему не по карману.

– Мне нравится работать в Венеции, Джулиан. Франческо достаточно платит мне, чтобы свести концы с концами. Не волнуйтесь, я живу теперь не совсем так, как жил, когда учился у Умберто.

– Судя по тому, что я слышал, ты последнее время был очень занят. Говорят, у тебя чуть не отобрали заалтарную икону святого Захария, потому что ты уехал из Венеции по личному делу.

– Не надо верить слухам, Джулиан.