— Черт, Джесс… Мне безумно жаль.

Она, казалось, была готова разрыдаться. Он пошарил в кармане, хотел найти платок. Джесси опередила его, достала из сумочки салфетку.

— Знаешь, очень трудно… говорить об этом.

— Понимаю.

— Я оказалась чертовски не подготовленной к таким новостям.

— Как и любой другой человек на твоем месте.

— Ничего. Я о себе позабочусь. Всегда могла.

— Да, это верно. — В утверждении Джека крылся подспудный намек на то, что на сей раз все старания будут лишь бесполезной тратой времени.

— Знаешь, когда врач мне сказал, первой мыслью было: да ты никак рехнулся, док. Этого просто быть не может!

— Да, конечно.

— Просто я хотела сказать, что еще ни разу в жизни не сталкивалась с проблемой, с которой не могла бы справиться. И тут вдруг какой-то докторишка заявляет мне, что все, игра окончена.

В ее голосе он уловил гневные нотки.

— Я бы тоже возмутился!

— Я была просто в ярости. И еще страшно испугалась. Особенно когда он объяснил, что́ у меня за болезнь.

Джек не стал спрашивать. Решил, что она скажет ему сама, если сочтет нужным.

— У меня АЛС, амиотрофный латеральный склероз.

— Что-что?..

— По-другому называется болезнью Лу Джерига.

— О-о!.. — А что еще он мог сказать? Лишь протянуть это многозначительное «о-о».

И она тут же подхватила:

— Так ты знаешь, что это за ужасная болезнь?

— Знаю лишь то, что произошло с несчастным Лу Джеригом.

— Говорить легко. Но стоит только представить, что это происходит с тобой… Сознание остается ясным, а нервная система постепенно разрушается. Ты теряешь контроль над собственным телом. В один прекрасный день вдруг понимаешь, что не можешь глотать, потому что мышцы гортани атрофировались. Ты или задыхаешься, или давишься собственным языком.